Аннотации к конференции "Власть маршрута" - 10 Ноября 2012 - Русская антропологическая школа
РУССКАЯ АНТРОПОЛОГИЧЕСКАЯ ШКОЛА
Главная » 2012 » Ноябрь » 10 » Аннотации к конференции "Власть маршрута"
15:08
Аннотации к конференции "Власть маршрута"
АННОТАЦИИ КОНФЕРЕНЦИИ "ВЛАСТЬ МАРШРУТА" (6 декабря 2012 г.)

СЕКЦИЯ 1. Власть Маршрута.

Каганский Владимир Леопольдович (Институт географии РАН, Москва) Чем именно является путешествие и что путешествием не является?

Путешествие - активное включенное постижение разнообразия ландшафта (иного пространства) путем согласованного передвижения в трех сопряженных пространствах: собственно телесном, личностном и знания, имеющих общие фокальные точки, узловые места; ни одно из них не является физико-геометрическим. Движение в среде без взаимодействия с ней или с внешней утилитарной целью, хаотические, случайные, стандартные, дискретные, экстерриториальные перемещения – не путешествия. Путешествие - активное взаимодействие с местами, а не их пассивное отражение: перемещение исключительно ради поглощения или спонтанного порождения потока визуальных и иных образов – само по себе еще не путешествие.

Битов Андрей Георгиевич (писатель, Москва) "Опыт путешествия как литературного жанра".

Дайс Екатерина Александровна (кандидат культурологии, Москва). Эзотерическое путешествие как архетип.

Архетип путешествия предстает перед нами во многих литературных произведениях, связанных с эзотерикой. Один из ключевых подобных памятников – «Химическая свадьба Христиана Розенкрейца» И.В. Андреэ. Относящееся к кругу розенкрейцерских текстов, оно посвящено описанию путешествия, который предпринимает адепт. При этом важной составляющей путешествия является правильный выбор пути из нескольких вариантов. Несомненно, это восходит к сомнениям алхимиков по поводу того, какой из путей создания Философского камня предпочесть: влажный или сухой. В алхимии данный процесс называется «Великим Деланием», но можно ли его назвать «путешествием»? И не отсюда ли идет традиционное для нашей культуры отождествление путешествия и внутренних изменений в человеке, соотносимых с алхимической трансмутацией? Каким образом архетип путешествия используют современные писатели? На примере культовых романов Юрия Андруховича и Сергея Жадана мы попытаемся ответить на эти вопросы.

Замятин Дмитрий Николаевич (доктор культурологии, руководитель Центра гуманитарных исследований пространства Российского научно-исследовательского института культурного и природного наследия им. Д.С. Лихачева (Москва). Пространство, движение, путешествие: онтология и метагеография.

Путешествие – объект и предмет интереса философии и  многих гуманитарных наук. Целенаправленные передвижения человека вызывают одновременно изменения и смещения его сознания, установок его поведения. Путешествие – это динамика пути, путевой стиль и путевые состояния. Во время путешествия происходит расширение сознания, обострение всех чувств. Эмоциональная энергетика, на которой держится путешествие, как бы заводит все моторы возможного восприятия. В ходе путешествия человек видит и чувствует по-другому, он расширяет пространство.

Создание пространственности связано с принципиальным изменением характера человеческого восприятия. Все каналы восприятия, особенно зрение, становятся нацеленными на фиксацию объемности, расстояний и дистанций до наблюдаемых объектов и событий. По существу, отношение к объектам и событиям формируется самой дистанцией наблюдения. Изменение дистанции меняет характеристику события и даже само событие. Событийность понимается как развитие пространства, как пространственность сама по себе. Пространство сочувствует бытию, бытие чувствует себя в пространстве и пространством.

Опространствление – это процесс выработки сознательной позиции, позиционирование по отношению к наблюдаемому пространству. Земное пространство превращается в феномен, результат опространствления – возникающая феноменология земного пространства. В ходе опространствления вырабатываются особые приемы, направления наблюдения, позиции взгляда, способы оконтуривания объекта наблюдения, помогающие превращению пространства в определенный феномен. Различные события, сама жизнь понимаются как выстраивание пространственных контекстов, как рождение и взаимодействие уникальных географических пространств. Таких географических пространств много, они развиваются, налагаются друг на друга, взаимодействуют друг с другом – будучи продуктами различных опространствлений, на разных уровнях понимания пространственности.

Павлов Кирилл А. (н.с. Российского научно-исследовательский института культурного и природного наследия имени Д.С. Лихачёва). Культурно-ландшафтный туризм – профессионализированное путешествие.

Сущность направления

Один из видов рекреации, базирующийся на включенном динамическом наблюдении и сопереживании окружающей действительности.

Основным и единственным рекреационным ресурсом с точки зрения культурно-ландшафтного туризма (КЛТ) является многомерное пространство культурного ландшафта (понимаемого в широком смысле термина), проявляющее себя посредством визуальных (материальных), духовно-информационных, эмоциональных и ассоциативных элементов. В основе КЛТ – лежит представление  о территории как сфере восприятия и познания  в континууме которой, выделяются определенные разреженности и сгустки информации и впечатлений.

Методико-методологические основы  КЛТ

- Связи в ландшафте

Акцент в процессе знакомства (познания) с территорией (объектом) делается на выявление и интерпретацию причинно-следственных связей между компонентами Культурного ландшафта

- Ландшафтный, историко-культурный и эстетический контекст.

Отсутствие различия фона и объектов допускает дискретизацию пространства на уровне контекстов (соотношения, уместности, ландшафтной органичности, согласованности парцеллярных частей КЛ с образом данной территорией в целом). Выделение  Типичного и Уникального; Гармоничного  и Вызывающего.

- Не экскурсант, но (со)исследователь

Субъект восприятия в данном виде туризма обладает активной позицией, то есть  ведет себя не как экскурсант, но как (со)исследователь.

-  Паритетность «пути» и «цели».

КЛТ требует постоянно включенного восприятия. Зачастую «целью» путешествия является не материальный объект, а переживание особых психо-эмоциональных состояний (нуминозные переживания) являющихся кульминацией путешествия.

Основные атрибуты КЛТ

- активность

КЛТ можно отнести к активным видам туризма, причем не только и не столько в физическом плане (что тоже верно), сколько в плане интеллектуальном (духовном), ибо  непременным условием КЛТ является осознанное волевое усилие индивида нацеленное на постижение окружающей действительности (Интенциональность).

 - личностный подход

КЛ подход более цельно реализуем при индивидуальных путешествиях или путешествиях малых групп, что обуславливается важностью ритма личного восприятия, личной рефлексии, психологического климата в группе.

-  влияние межличностных отношений в группе и на восприятие ландшафта и образ путешествия (единение, возможность сопереживания, невербального общения, симпатии, влюбленность)

- приоритетная роль эмоциональных факторов в восприятии территории

- факторы ожидания и предвосхищения

(дикость, труднодоступность, первопрохождение (неизвестность), сакрализация, ассоциативные ландшафты)

- роль расстояния, буферные пространства, смена психо-эмоционального состояния. Состояние «путешественности»

-игровой  и воспитательный элемент в путешествии.

«Ad astra per aspera» (преодоление препятствий, постижение неизвестного, исследование, катарсис)

- мифология путешествия

Сакрализация пространства.  «измененное сознание» (метанойя, нуминозные переживания).  Панпсихическое восприятие мира.

Проблема десакрализации и девальвации ландшафтов в связи с нарочитым экспонированием, нарушение контекста, музеефикацией

Родоман Борис Борисович (доктор географических наук, Российский научно-исследовательский институт культурного и природного наследия имени Д.С. Лихачёва). Искусство путешествий.

Путешествие  – длительное (многодневное) и многоэтапное передвижение по какой-либо территории или акватории для её изучения, а также с разными познавательными, общеобразовательными, спортивными, оздоровительными, рекреационными, развлекательными и иными целями.  В отличие от простой утилитарной поездки, цель которой осуществляется в конечном пункте назначения, путешествие более самоценно и самодостаточно, его задачи решаются в пути, включающем остановки, пересадки, разные способы передвижения и виды деятельности. Для путешествия характерно потребление информации, поступающей извне, распространение её или обмен со средой, окружающей путешественника и его транспортное средство.

1. Монтаж натуры, композиция впечатлений. В результате  творчества обычно возникает новый набор из старых, ранее существовавших и/или известных элементов. Приблизительно то же происходит и в путешествии. Руководитель похода, гид, инструктор передвигает по местности самого зрителя и в конечном счёте достигает тех же результатов, что и художник-пейзажист или оператор видового кинофильма. Тот, кто впервые идёт или едет по избранному им самим маршруту, чувствует себя открывателем новых земель; когда он же ведёт за собой новых людей по изученной им и полюбившейся ему местности, по маршруту, им самим разработанному, то он похож на художника. Он создал в представлении каждого из своих спутников неповторимую композицию впечатлений от картин ландшафта и дорожных событий, он – автор этой композиции. Ведущий группу по маршруту, разработанному другими – скорее копировальщик картины, исполнитель готового произведения. Талантливых исполнителей тоже нередко называют художниками. Произведения «путеводного искусства» записываются не столько на бумаге, на магнитных лентах или дисках, сколько на самой земле. Записывающей дорожкой служит просто дорога, в первом и буквальном значении слова. Проведение туристской тропы – запись, движение по ней – воспроизведение.

2. Контрасты и ритм, типичное и уникальное. Организация путешествий – искусство синтетическое. В пути ни один орган чувств не скучает. Среда воздействует на путника внешним видом, звуками, задаёт ему мышечную работу, делает его не только зрителем, но и актёром. О таком синтетическом активном искусстве мечтали многие передовые художники в ХХ веке. Контрасты и ритм, типичность и уникальность объективно содержатся во многих ландшафтах, но могут быть мастерски вызваны и усилены организатором путешествия, сформировавшим его пространственно-временнýю структуру. Решающая роль принадлежит способам передвижения и транспортным средствам. В духовном развитии отдельного человека, в истории туризма и охраны природы, так же, как в истории литературы и искусства, интерес к уникальному и чудесному проявляется раньше, чем к типичному и обыкновенному; для выделения и понимания типичного, по-видимому, требуется более высокий уровень интеллекта. От удивления частным мы естественно переходим к познанию общего, от развлечения и игры – к изучению, от праздного любопытства через целеустремлённое познание – к науке.

3. Кульминация вместо цели. В хорошем путешествии обязательно должен быть кульминационный момент. Обычно это самое красивое, интересное, труднодоступное или удалённое место. Для неопытных путешественников объекты осмотра и места интересных мероприятий разделены безразличным пространством, которое многие готовы проспать в автобусе. В высококачественном туризме существует только один объект осмотра – весь непрерывный ландшафт, но в этом континууме есть свои разреженности и сгустки впечатлений, впадины и гребни ощущений, которые надо подчеркнуть, заострить. Кульминация путешествия должна располагаться ближе к его концу, чем к началу. Ожидание кульминации поддерживает силы и внимание путешественников. Если путешествие отчётливо делится на какие-то части, то в каждой из них может быть своя, малая кульминация. Большая, главная  кульминация возможна не только в отношении путешественника к ландшафту, но и в межличностных отношениях самих путешественников. Умелый организатор путешествия постарается, чтобы различные кульминации совпадали, взаимно усиливаясь, и в случае полного успеха может гордиться пройденной местностью и новыми симпатиями, соединившими его спутников, как своим творением.

Рябиков Вадим Вадимович (директор Института Развития Личности «Синхронисити 8», зав. сектором исследования природного и культурного наследия Соловецкого архипелага и Беломорья Российского научно-исследовательского института культурного и природного наследия им. Д.С.Лихачева). Посвящающее путешествие как практика сепарации-индивидуации.

 Зов странствий во многом обусловлен потребностью в сепарации-индивидуации. Однако далеко не каждое путешествие приводит к удовлетворению этой потребности.

Индивидуация – это термин,  введенный К.Юнгом.  Он означает постепенную  реорганизацию  психических процессов, через согласование всех элементов личности с  Самостью (англ. Self , санскр. Атман).

Самость(англ. Self , санскр. Атман)  это  подлинное «Я», центр личности,  который несет в себе ответ на вопрос «Зачем  этот человек пришел в мир?»  Одновременно это архетип Целостности. Сближение с  Самостью (англ. Self , санскр. Атман) сулит исцеление, и сопровождается  нуминозными переживаниями.  Это сближение по качествам, которое осуществляется  не в физическом, а в сущностном измерении пространства-времени.  Качество не внешние свойства, это определенность в сути. Поскольку речь идет о сближении или отдалении, значит можно говорить о пути, а значит и о путешествии. Таким образом индивидуацию можно рассматривать как путешествие,  в сущностном пространстве (или в пространстве качеств, если угодно в пространстве Души).  Перемещение в физическом пространстве при этом не обязательно. Но  иногда, ландшафты, культуры,  памятные места, сакральные объекты, локализированная историческая память может  отослать сознание  странника   в уголки его психического космоса,  о которых он и не подозревает. Однако это волшебное путешествие  возможно только в том случае если его сознание освободилось от захваченности собственной Персоной и тяжелыми импринтами, полученными в процессе социализации.

Путешествие  за пределами  привычного мира, в котором действует заученная механика социальной адаптации,  дает шансы   на ослабление от  власти собственной Персоны.  Но при этом увеличивает  вероятность встречи с Тенью, которую она отбросила в бессознательное. А именно этой встречи  большинство людей избегают  всю свою  жизнь.  Кроме того, даже если с Тенью удалось, как-то справиться или договориться,  переживание Самости (англ. Self, санскр. Атман) может вырвать человека из конвенциональной реальности, в которой он согласован со своим социальным окружением, и он обнаружит, что мир это совсем не то, что большинство людей привыкли считать. Далеко не каждый готов отважиться на это открытие.  Некоторым  начинает казаться, что они сходят с ума.

Поэтому большинство людей избегают в путешествии того опыта, который  отвечает их потребности в индивидуации.

Выступление посвящено актуализации необходимости  развития   информационной среды (Интернет-сообщества, сеть центров),  которая бы способствовала  подготовки путешественника к путешествию в сущностном измерении  и  соприкосновению с Реальностью за пределами существующих   конвенций.

Сид Игорь (писатель, куратор Крымского геопоэтического клуба, главный редактор портала африканских проектов Africana.ru, Москва). Тотальность путешествия как феномена и как метафоры. Путешествие как биография.

Стереотипное сравнение человеческой жизни с путешествием имеет неочевидную обратную силу. Любое истинное путешествие является проекцией цельной человеческой судьбы, имеет эйфорическое начало, соответствующее рождению и детству, прерывное накопление впечатлений и опыта, соответствующее взрослению и старению, и грустное завершение, соответствующее смерти. Безуспешность, до сегодняшнего дня, попыток создания единой теории путешествия или хотя бы квазинауки (инонауки, по С.Аверинцеву) о путешествиях свидетельствует об универсальности, «избыточности», тотальности феномена путешествия – как в плане экзистенциального эксперимента в рамках индивидуальной человеческой жизни, так и в качестве социального института. Пользуясь разнообразным опытом наблюдений за процессом путешествия (в его самых различных модусах), мы попытаемся сконструировать обобщающие определения, а также выработать прогнозы развития проявлений этого феномена.

Штепа Вадим Владимирович (действительный член Санкт-Петербургской Арктической академии наук, эксперт Центра креативного развития Карелии, главный редактор журнала "Иначе", Петрозаводск). Исход из мегаполиса.

Американские "пионеры", открывшие "Новый Свет", открыли и новый архетип путешествия – стремление перебраться в края, свободные от прежних властей и стереотипов, и основать там новую цивилизацию. В целом им это удалось. В "Старом Свете" подобные перемещения были скорее исключением. Даже вольные русские казаки и поморы, уйдя в Сибирь и на Аляску, не основали там новых стран. Имперский архетип "Третьего Рима" довлел над ними сильнее.

Исход из мегаполиса в начале ХХ века подстегнула революция. Розанов в Сергиевом Посаде, Волошин в Коктебеле, Игорь Северянин в Эстонии, Репин в Терийоки... Попытка основать новую реальность на дистанции от "столиц". В целом это был трагический опыт, потому что сама специфика централизованной России заставляла их чувствовать себя "на окраине", а не "в центре событий".

Здесь любопытная антиномия с немецкой историей. Самые значимые немецкие философы были "провинциалами" – Кант, Ницше, Хайдеггер. Хайдеггер даже написал эссе "Почему мы остаемся в провинции?" Столичным (берлинским) философам оставалось лишь интерпретировать их идеи, а креатив рождался не в столицах.

Исход из мегаполиса - рискованное путешествие, чаще всего совершаемое волевым образом. С точки зрения мегаполиса - это дауншифтинг, с точки зрения исходящего - в "дауне" остается сам мегаполис, где количество взяло верх над качеством.

Бонч-Осмоловская Татьяна Борисовна (к. филол. н., Doctor Philosophy (UNSW, 2011), научный сотрудник Университета Нового Южного Уэлльса (UNSW), член исполнительного комитета Международной ассоциации Симметрии (International Symmetry Association). Пропавшая экспедиция: непредумышленное влияние капитана Лаперуза на историю цивилизации

Специфика экспедиции как путешествия состоит в наличии целеполагающей задачи: исследовательской, спасательной, разведывательной и пр. Исследовательская географическая экспедиция может носить очевидную цель: открытие неизвестных ранее земель или изучение уже известных, составление их карты, описание климатических условий, фауны и флоры, народов и племён, их населяющих.

Экспедиция может иметь и непрямые цели; так, гипотетические походы за Святым Граалем, имевшие в качестве прямой цели поиск главной христианской реликвии, приводили её участников к совершению рыцарских подвигов, написанию романов и общему культурному воспитанию. Экспедиция сопряжена с трудностями, обусловленными теми же (экстремальными) климатическими условиями, фауной, флорой и дикими, обыкновенно, племенами. Ошибки пропавших или не достигших цели экспедиций анализируются следующими путешественниками, чтобы не повторить ошибок предшественников: как рассчитать запасы провизии, обеспечить экспедицию достаточными средствами транспорта и топлива, возможно – оружия и боеприпасов, выработать нужную стратегию в общении с местным населением, собрать команду, способную решать задачи, возникающие на протяжении маршрута.

Среди пропавших экспедиций, таких как Скотта к Южному полюсу, Седова к Северному, Бёрка и Уиллса по австралийскому континенту, и прочих, выделяется экспедиция капитана Лаперуза, пропавшего на Соломоновых островах уже после того, как он обогнул земной шар и побывал в конечной точке своего путешествия – Австралии.

Капитан Лаперуз не мог пожаловаться на недостаток провианта, средств, оснащенность кораблей или слабую квалификацию команды – королём Франции Людовиком XVI были ему предоставлены все возможности, технические и людские. Сама экспедиция не была чрезмерно опасной: целью её было не открытие новых, неизвестных земель, а более подробное изучение уже открытых – пройти маршрутом капитана Кука.

Быть может, тем не менее, Лаперуз не рассчитал ресурсы? Или это была ошибка психологической подготовки, неверный подход к аборигенскому населению? Или за-за узкой фиксации на исследовательской задаче Лаперуз упустил подлинную цель своей экспедиции, предоставленную судьбой возможность принести в подарок короне целый континент, направив развитие мировой цивилизации по иному историческому пути? Или ошибка была совершена еще при подготовке экспедиции: когда Лаперуз не принял в команду в качестве помощника астронома молодого Наполеона Бонапарта – непредумышленно перекрыв другие линии мировой истории?

Такой выбор, хотя совершающий его может и не догадываться о последствиях, фатальным образом сказываются на судьбах экспедиции и её участников – недаром легенда приписывает Людовику XVI обращение с эшафота с вопросом: «Нет ли новостей от капитана Лаперуза?». 

Ешкилев Владимир Львович (писатель, Ивано-Франковск) Метафизика парикрамы. (УЧАСТИЕ ЗАОЧНОЕ)

Одним из видов духовно возвышающего перемещения в пространстве (паломничества) является парикрама (тибетский термин – кора). В координатах нашего мира такое паломничество выглядит как ритуальный обход священного места (или объекта, предмета, «мурти»). В докладе представлен взгляд автора на эту духовную практику, основанный на опыте парикрам автора в Индии и Тибете, а также на основе опыта духовной подготовки к Кайлас-коре.

В рамках доклада рассматривается ритуальная связь гностических обрядов европейских мистиков (масонов, розенкройцеров) с практикой парикрамы. В частности ритуальные путешествия масонов вокруг Таблицы во время посвятительных ритуалов рассматриваются как одна из символических практик парикрамы, где Таблица выступает в качестве «мурти». В докладе дается краткий исторический обзор парикрамических практик древности (Египет, Месопотамия, кельтские племена, циркумцеллионы в раннем христианстве, катары и прочие). В докладе выдвигается гипотеза непосредственной связи парикрамических практик с древнейшей универсальной метафизикой человечества (так называемой «метафизикой Присутствия»).

Автор также рассматривает солярный символизм ритуалов розенкройцеров (в частности, ритуалы Пасхального Стола) в свете универсальной парикрамической традиции, а также анализирует учение о «внутренней коре» как одной из высших медитативных практик современного Востока.

Кроль Леонид Маркович. (к. м. н., директор Института групповой и семейной психологии и психотерапии, директор и ведущий тренер Центра обучения персонала «Класс», президент и главный редактор Издательства «Класс», Москва). Путешествия между реальностями.(УЧАСТИЕ ЗАОЧНОЕ)

Из так называемой реальности некоторым удается выйти, чтобы войти в свою, личную, заданную природой, субъективную и подлинную реальность, а уже из нее - в тот перевернутый мир, которые другие считывают по указке персонажей сказки Голый Король.

Вот перед нами Золушка: упрощенный миф о дополняющих состояниях, только вместе и составляющих целостность. Биполярные скачки маятника: "все получается само и на бал право имею" и "все картонное, ложное и пустое и только за печкой, перебираю нечто, стирая грязь и не отличаясь от нее, когда ниже -нет почти ничего". Состояние Феи - "все могу для того, с кем тонкая связь и ничего не надо собой", ведьмы - мачехи,  хорошего менеджера -бандерши, организатора власти и перераспределения работ и наград. А также - старших сестер, изо всех сил играющих роли "обыкновенных", "такие как все, но чуть лучше". А есть ли в сказке принц? Не все разгадки сразу, но ясно, что только связь между состояниями и память об одном, когда находишься в другом, а также - оптимизации реальности каждого, чтобы из продукта приготовить как полуфабрикат, так и продукт...

А вот перед нами Синяя Борода, в женском варианте сказки, дурочка, которая хочет считать, что "все то золото, что блестит", "жизнь проста, но можно ее сделать еще проще", и тем самым забыть о выраженной своей подозрительности, вспышках агрессии, а также -умении жестко управлять имениями, создав свою империю. Как сделать так, чтобы не нужно было уничтожать лучшее в себе, сохранить гранулы веры в состоянии резкого выпадения из резонанса, когда от бешенства шумит в ушах и сердце велит скакать и резать?

В предполагаемом сообщении возможен разбор 15 сказочных (мифологических, психологических, типологических) сюжетов. И все они, увы, с опорой на реальные жизненные истории, с разным качеством воплощения и реализации.

Ваши друзья, куда более близкие, чем казалось, придут на эту встречу. Кот в Сапогах, Лебеди, Солдат с огнивом, Русалочка, Дюймовочка, Снежная Королева, Золотая Рыбка, да и не только они.

Сосланд Александр Иосифивич (к. псих. н., с.н.с РАШ РГГУ). В поисках транса: психолог едет на Восток.

В биографии некоторых известных психологов ХХ века (К. Г. Юнг и др.) имеется эпизод "концептуального путешествия" на Восток. Эти путешествия предпринимались с целью непосредственного получения неких сведений, очень важных для как их доктрин, так и для терапевтических практик.

Эти путешествия можно прочесть через концепт "ориентальной апологии", который оперирует собирательным, мифологизированным образом "Востока".

СЕКЦИЯ 2 Хронотопы маршрутов

Загидулина Татьяна Андреевна (магистратрант отделение филологии Сибирского Федерального Университета, Институт филологии и языковой коммуникации). Восточный травелог русской литературы. Трансформация на рубеже 18-19 веков (практика путешествий в культурном и историческом контексте).

 

Чем было путешествие для русского человека до 18 века и чем стало оно после осуществления петровских реформ, как трансформировалась сама цель путешествия, интенция путешественника, в связи со становлением нового сознания, как происходит и происходит ли вообще смена культурного кода при вхождении в чужое пространство.  Эти вопросы рассматриваются на материале сопоставительного анализа следующих произведений: памфлета «Против Лютера» Ивана Наседки,  «Хожения за три моря» Афанасия Никитина, «Хожения Игумена Даниила», «Писем русского путешественника» Н. Карамзина и других путевых произведений древнерусской литературы и литературы 18 века.

Болтунова Екатерина Михайловна (кандидат исторических наук, доцент РАШ РГГУ, Москва) Путешествие Петра I в Париж в 1717 г. по материалам "Журнала путешествия во Францию>>.

Доклад посвящен путешествию Петра I в Париж в 1717 г. и оценке поведенческих стратегий, использовавшихся императором во время пребывания при французском дворе. Предполагается рассмотреть вопрос о "считывании” монархом некоторых общепринятых церемониальных паттернов и дальнейшем применении полученных таким образом знаний для реализации своих задач во Франции. В качестве источника выбран опубликованный в 1822 г. в журнале «Отечественные записки» «Журнал путешествия во Францию и пребывания в Париже Петра Великого», авторство которого долгое время приписывалось самому Петру I.

Гаврилов Александр Феликсович (филолог, директор Института книги). <<Посмертное путешествие: Три могилы Васко да Гама>>.

Васко да Гама прославился как путешественник и покоритель новых земель. Сочетая в себе бесстрашие, жестокость, изворотливость и жажду нового, он не просто открыл Португалии путь к мировым рынкам специй, не только совершил лично три беспримерно трудных путешествия в Индию, но и основал в южной Индии укрепленный форт Кочин, опорный пункт колониальной администрации. Когда малярия сгубила пожилого адмирала в ночь с 24 на 25 декабря 1524 г, смерть застала его на форте-острове Кочин. Он умер в своей постели в собственном доме далеко от родины и был похоронен на погосте церкви св. Франциска Ксавье, которую сам же и распорядился построить. Затем останки да Гамы были перенесены на материк, в княжество Траванкор, с которым он вступил в первый контакт по прибытии в Индию. К 1539 году прах был перенесен в город Видигейра, графское владение да Гамы, полученное им за Второй индийский поход. При строительстве новой церкви в Видигейре в конце XVI века останки вновь перезахоронены в притворе храма на главной площади города. В 1896 году Васко да Гама переезжает в пригород Лиссабона, в церковь Св. Марии Вифлеемской, входящей в комплекс монастыря св. Иеронима, построенный в память о творцах португальского колониального чуда. В 1966-м, при завершении строительства португальского пантеона в Белеме, прах великого путешественника еще раз переносят. Огромное каменное надгробие теперь стоит в том же Жеронимуш (монастре святого Иеронима) параллельно кенотафу Камоенса, прославившего имя да Гамы в своей знаменитой поэме "Лузиады". 

Как видим, после смерти Васко да Гама вновь совершил свое главное путешествие, продолжая связывать Азию и Европу, Индию и Португалию на телесном и символическом уровне.

Строганов Михаил Викторович (д-р филол. наук, профессор, директор научно-исследовательского Центра тверского краеведения и этнографии Тверского государственного университета), Милюгина Елена Георгиевна (д-р филол. наук, профессор Тверского государственного университета). Опыт создания комментированного свода травелогов об одном внутреннем регионе России <<Тверской край в записках путешественников XVI-XX веков>>

В докладе представлен первый в отечественной науке опыт создания комментированного свода травелогов об одном внутреннем регионе России «Тверской край в записках путешественников XVI–XX веков» (Тверь, 2012) и описана выработанная при его формировании комплексная методология междисциплинарного изучения жанра. Исследование проведено при финансовой поддержке РГНФ и Правительства Тверской области (проект 11-14-69002а/Ц); книга издана при финансовой поддержке Администрации г. Твери. На материале «тверских» травелогов авторы проекта провели комплексное междисциплинарное изучение образа региона. Основу исследования составила реконструкция исторических культурных связей Тверского края с разными регионами России и Европы, позволившая определить место, которое он занимал в русском и инонациональном общественном сознании разных эпох. Итоги проекта стали базой для описания социокультурной специфики региона, ментальности его жителей, соотнесения современных инноваций с традиционными основами его развития.

Шаяхметов Рустам Асхатович (независимый исследователь, Уфа). Путешествия по Стране Башкир от X века к веку XXI как наррация Хроноса и Топоса

Существует ли история как научная дисциплина, независимая от письменных источников (предмета описания) и историографического дискурса? Или это дополнительный к литературе  способ описания мира, узкий эквивалент оппозиции наука: культура? Или мы за номеном  историко-филологические науки невольно выстраиваем денотат?

«Путевые записки»  цивилизатора это не только ресурс для истории, этнографии, языка (не-цивилизованной) области/ этноса, но и отпечаток языковой картины самого описателя (фактически - научного дискурса того времени), да и последующих интерпретаторов текста тоже.

В этом ключе интересно пробежаться от письменных свидетельств путешественников по Южному Уралу (от Ибн-Фадлана до туристов нашего дня) к  интерпретациям  текстов как исторических, этнографических источников.    

Обнаруживается, что текст цивилизатора как исторический источник может вноситься в метатекст, соответствующий Хроносу и Топосу исследователя дискурс. 

Власова Елена Георгиевна (к. филол. н., доцент кафедры журналистики Пермского государственного национального исследовательского университета). Сплав по реке в структуре дорожных дискурсов уральского травелога XVIII-начала XX века. (Исследование выполнено при финансовой поддержке проекта РГНФ 11-14-59001 «Отражение процесса формирования региональной идентичности в периодической печати Пермской губернии (1840-1890-е гг.)» (2011-2012 гг.))

Сплав по рекам был одним из самых древних способов сообщения на Урале. Реки, сбегающие с обоих склонов Уральского хребта, выполняли роль естественных дорог. По северным рекам пришли на Урал скандинавы и новгородцы, торговые пути по Уралу долгое время представляли собой чередование сплава и волока, реки сыграли стратегическую роль в походе Ермака на Сибирь, и, наконец, работа горных заводов Урала держалась на воде – вода была источником энергии и главной транспортной артерией горного царства. Сплав железных караванов был ключевым событием экономической жизни горнозаводского Урала.

Соответственно появлению транспортных магистралей в уральском травелоге сложилось несколько крупных дорожных дискурсов: гужевой, пароходный, железнодорожный. Каждый из них сформировал специфический образ уральского ландшафта, в котором по-разному выстраивались географические доминанты, историко-культурные и социально-экономические приоритеты. Как было показано нами ранее, подобная трансформация  была вызвана особенностями чувственного восприятия пространства (аудио-визуального, тактильного, кинестетического), характерными для разных видов передвижения.    

Сплав, в силу своей локализации и экстремальности, не стал, да и не мог стать, массовым способом путешествия. Тем не менее, уральский травелог сформировал свой «сплавной» дискурс, сыгравший важнейшую роль в идентификации уральского пространства. Описания сплава по уральским рекам появились еще в самых первых торговых путешествиях по Уралу. Вынуждены были сплавляться по уральским рекам ученые путешественники конца 18 в. В 19 веке один из самых динамичных рассказов о сплаве принадлежит известному путешественнику и журналисту В.И.Немировичу-Данченко. Однако самостоятельным предметом описания сплав стал только в путевых очерках уральца Д.Н.Мамина-Сибиряка («Бойцы», «В камнях»).

В уральской геопоэтике Мамина-Сибиряка сплав предстает не просто способом сообщения, но способом жизни, аутентичным уральскому пространству и сложившемуся здесь миропорядку. Действительно, сплав по уральским рекам, описанный Маминым-Сибиряком, а  затем подхваченный местными литераторами и журналистами, вошел в историю Урала как составная часть внутренней идентификации, предложив отличную от приезжих литераторов оптику описания уральского ландшафта. Отличия начинались с противоположенного вектора движения, задававшего совершенно иную аксеологию пространства. Движение было направлено вниз, путешественник спускался с вершины – географической и духовной. Дом, оставшийся вверху, на горе, служил точкой отсчета, что в ситуации традиционной для России центростремительности определяло противоположенную тенденцию.

В описаниях уральского ландшафта, сделанных путешественником во время сплава, соединились две главные для Урала стихии – Вода и Гора. Причем их взаимодействие/борьба развернулось  в одном из важнейших контекстов уральской геопоэтики – теллурической мифологии.  Движение по быстрой реке, зажатой с обеих сторон высокими скалистыми берегами, обостряет ощущение вертикали, направленной вниз – к подземным глубинам. Опасность столкновения с «бойцами» (береговые скалы) и «ташами» (подводные камни) предопределяет хтоническую напряженность пространства путешествия. 

В рассказе Мамина-Сибиряка о сплаве по Чусовой закрепляется еще одна важная для местной идентификации тема - деятельного единения человека и природы. Уральцы Мамина-Сибиряка – люди работные: сплавщики, старатели, мастеровые. Горы и реки, покоряясь человеку, работают вместе с ним: все они части одного большого деятельного процесса. На сплаве нет места созерцательности больших пароходных путешествий, он требует напряжения внимания и физических сил.

Сплав органичен уральскому ландшафту и местному укладу жизни, что остается актуальным и в новейшей истории. Не случайно, современный мифотворец Урала пермский писатель Алексей Иванов связывает сюжеты своих самых значительных романов («Сердце Пармы», «Географ глобус пропил») со сплавом по уральским рекам. 

Белоруссова Светлана Юрьевна (магистрантка института гуманитарных наук и искусств, Уральский Федеральный Университет, Екатеринбург. <<Рыцарское путешествие>> кастильского идальго Перо Тафура.

В классическом Средневековье рыцари стремились участвовать рискованных странствиях вроде Крестовых походов, а к середине XV века они выбирают «индивидуальное» странствие для самоиспытания. Таким рыцарем-путешественником был испанец из Кордовы Перо Тафур (1410?–1484?), побывавшим в Средиземноморье и германских землях между 1436 и 1439 гг. Главным мотивом путешествия Тафура была необходимость для рыцаря совершить подвиг и проявить доблесть. Он писал о собственных благочестивых поступках, которые украшают образ идальго. Примечательно, что Перо Тафур написал свои сочинения через 15 лет после путешествия. Вероятно, он стремился доказать свою знатность в то время, когда разросшиеся кланы идальго подвергались притеснениям из-за потери военных функций после окончания Реконкисты. Поэтому Тафур тщательно выбирал информацию, которая бы характеризовала его в качестве типичного благородного идальго. Таким образом, мотивы самого путешествия существенно отличались от мотивов составления путевых записок с задержкой на 15 лет.

Макаров Владимир Сергеевич (к. филол н., доц. каф. английского языка Казанского (Приволжского) федерального университета). «Пирамидальный монумент»: Пародийное путешествие в Англии раннего Нового времени.

Доклад посвящен путешествиям, которые никогда не совершались или, наоборот, совершаются постоянно, но обычно не воспринимаются как путешествия. В Англии раннего Нового времени, при колоссальной популярности нарративов о путешествиях в дальние страны – от полушутливого травелога поездки Томаса Кориэта по Европе до многотомных «Плаваний английской нации» Ричарда Хаклита – возникает ряд текстов, где техники описания путешествий пародируются и преломляются. Бен Джонсон в сатире «На достославное путешествие» отправляет двух героев в лодке вверх по загаженной реке Флит в северные пригороды Лондона, Ричард Бром в комедии «Антиподы, или перевернутый мир» - в анти-Лондон. Авторы криминальных памфлетов помещают рассказчика-путешественника на чердак притона воров и убийц, где через щель в полу он наблюдает за шествующей внизу иерархией преступного мира.

За пародийным путешествием угадываются несколько интересных культурных практик раннего Нового времени. Прежде всего это антропоморфные карты и многоуровневая связь между телесными и географическими культурными иерархиями в конструировании культурного пространства, отмеченная Питером Сталлибрассом и Аллоном Уайтом в «Политике и поэтике трансгрессии». От женского тела как «Америки» в сатирах Донна до монструозного тела Лондона, нависающего над речкой Флит в «Достославном путешествии» Джонсона, телесность маркирована как притягивающее или отталкивающее пространство, которое покоряется и оценивается. Пародийное путешествие здесь оказывается связанным с серьезной хорографией, тоже использующей аналогию между страной и телом.

Наиболее интересно, на мой взгляд, то, что язык путешествия используется в практике социального описания, прежде всего в книгах характеров, как мощное средство остранения. Привычные социальные «типы» воспринимаются как новые, обнаруженные в процессе саморепрезентации автора как детерриториализированного наблюдателя, паноптического «глаза», свободно путешествующего над анатомизированным обществом, размещенным на отдельных «островах», которые автор картографирует. В дополнение к раблезианской традиции, воображаемый «паноптический» путешественник (пользуясь термином Марка Кертиса, «отчужденный интеллектуал») почти всегда склонен систематизировать то, что видит, и выносить себя за пределы системы.

Пчелов Евгений Владимирович (к.и.н., доцент РАШ РГГУ) "Хожение за три моря": путешествие реальное и вымышленное".

В докладе будет рассмотрен культурный миф, связанный с "хождением за три моря" Афанасия Никитина, преимущественно на материале советской и постсоветской культуры XX века.

СЕКЦИЯ 3 Маршруты культуры.

Барышникова Дарья Валентиновна. (к. филол. н., доцент РАШ РГГУ, Москва). <<Путешествие без Надежды>> П.П. Улитина: выход в другую прозу.

Путешествие обычно связано с пространством, изменением положений и отношений в нём. В докладе я бы хотела показать, что о путешествии можно говорить не только как о физическом перемещении, но и использовать его как метафору переозначивания пространства. Это переозначивание может идти на нескольких уровнях. В докладе на примере «Путешествия без Надежды» (1975) анализируется, как проза Улитина может быть рассмотрена как реакция на внутренний литературный процесс и культурную сутиацию в стране (и мире). Аргументация строится в двух направлениях: во-первых, с формальной точки зрения выделяются характеристики и приёмы прозы Улитина («стилистика скрытого сюжета», фрагментация, коллажность, многослойность), исследуется нарративное пространство; во-вторых, обозначив специфику этой прозы в историко-культурном контексте, я рассмотрю, как в Москве формировалось и сущестовало публичное пространство, альтернативное официальному и как оно может быть представлено в художественном тексте.

Симакова Марина Алексеевна (магистр философии, Сектор современной западной философии ИФ РАН, Москва) Художественная литература и философия: два путешествия к Иному (концепция Э. Левинаса).

1. Путешествие как метафизическое желание Иного. Особенность философского мышления раскрывается Левинасом в понятии Желания, которое невозможно удовлетворить в силу его метафизической природы. Это желание мыслить больше, чем мыслится. Такое желание сродни тоске по сказочной стране - по чему-то, что не вписывается в мир, по радикально иному.

2. Преодоление тотальности мышления. Тотальность – это совокупный объективный опыт, пребывание внутри истории. Это значения, появившиеся в результате объективирующего обобщения. Миф об истине – миф о возвращении домой. Философская мысль становится тотальной и замыкается в понятии.

Тотальность преодолевается в языке.  Язык говорения и, тем более, письма – это процессуальность, продолжение настоящего момента, это «Одиссея» мысли. 

Миф об Одиссее как «второй цикл Борхеса», вмещающий в себя главную идею – возвращения, частным случаем которой является «третий цикл» - история поиска.

3. Художественная литература как бесконечное путешествие.

Философия – путешествие, которое стремится закончиться. Художественная литература - путешествие с бесконечной открытостью горизонтов.

Метафоричность, присущая любому художественному тексту, это всегда «отсылка к отсутствующему». Роман содержит в себе бесконечное количество историй в противоположность тотальной истории.

Полтавцева Наталья Георгиевна (к. филол. н., доцент РАШ РГГУ) Путешествие как метафора (на примере повести А.Платонова <<Джан>>).

В докладе предполагается, на материале  анализа повести А.Платонова "Джан", рассмотреть такие важные аспекты темы, как метафизический  и  метафорический, обращаясь при этом к проблеме содержательности   жанра. 

Синеокая Юлия Вадимовна (ведущий научный сотрудник ИФ РАН, Москва) Энтелехия путешествия.

Феномен путешествия  рассматривается как энтелехия, форма осуществления человеком себя. 

Энтелехия – философский термин введенный Аристотелем и означающий приоткрывающееся сознанию тяготение сущего к форме. Аристотель называл энтелехией выявление внутренней энергии, заложенной в бытии и понуждающей его к обретению формы, то есть к реализации своей 

сущности и смысла. Эдмунд Гуссерль видел в энтелехии  не воплощенную идею, а процесс,  бесконечно разворачивающуюся энергию воплощения. Павел Флоренский определял энтелехию как «сверхэмпирическую, выше-умную духовную сущность», представляя, например, Троице-Сергиеву лавру энтелехией или ноуменальным центром России. Опираясь на тексты о путешествии по собственной комнате Ксавьера де Местра, Германа Гессе, Иосифа  Бродского и др., автор рассказывает об  энтелехии путешествия как опыте самоидентификации.

Казакова Елена Олеговна (аспирант факультета истории искусств Европейского университета в Санкт-Петербурге) Путешествие взрослого и ребенка как поджанр road-movie: персонажи, сюжеты, топосы.

Road-movie, фильм-путешествие, утвердившийся в кинематографе и получивший статус самостоятельного жанра, обнаруживает ряд устойчивых поджанров и среди них – путешествие взрослого и ребенка. Начиная с 30-х гг. каждая кинематографическая эпоха предлагает собственное прочтение сюжета. В докладе будут обозначены связи поджанра с литературными формами: плутовским романом и романом воспитания. Мы опишем основные составляющие сюжетной схемы, трансформацию образов путешествующих героев и сюжетной тематики: от сентиментальных фильмов 30-х через неореализм к экспериментам 60-х, «чистому» жанру 70-х, обострению социальной функции в 80-е и многообразию 90-х и нулевых. Отметим жанровое «соседство» поджанра road-movie с мелодрамой, комедией, криминальной драмой и даже постапокалиптическим триллером. Продемонстрируем наличие нескольких сквозных мотивов, связанных с темой дороги, таких как утрата, поиск и обретение семьи, или мотив «фиксации себя» героями-путешественниками. В рамках доклада мы будем обращаться к наиболее значимым в истории жанра фильмам: «Безбилетник» (1936), «Отважные капитаны»(1937), «Похитители велосипедов» (1948), «Бумажная луна» (1973), «Алиса в городах» (1974),  «Совершенный мир» (1993), «Кикуджиро» (1999), «Дорога («2009») и др.  

Барковская Нина Владимировна (д.ф.н., проф., зав. кафедрой современной русской литературы Уральского государственного педагогического университета, Екатеринбург). Концепция транзита в романе С. Жадана <<Ворошиловград>>.

В творчестве С.Жадана мотивы странствий, пересечения границ, вокзалов занимают существенное место («Специфика контрабанды внутренних органов», «Anarchy in ukr», «Потери, которые делают нас счастливыми»). В романе «Ворошиловград» важен образ места, города, в котором прошли детство и юность героя. Приехавший из Харькова в провинцию Герман вынужден решать чужие для него проблемы с автозаправкой на трассе, однако он становится здесь своим, играет роль «культурного героя» места, ощущает кровную связь с землей. Но Герман - не бизнесмен и не фермер, пройдя инициацию, он уедет дальше. Помимо образа места, в романе принципиален образ степи. «Номадическая» тема проходит через все произведение, образы кочевников не только напоминают давнюю (XV века) и более близкую (Гражданской и Великой Отечественной войн) историю, но и формируют гротескный, мифологический мир «соцреалистического» романа. Место, в котором Герман оказался, это зона транзита между прошлым и настоящим, между цивилизацией и «диким полем», между живыми и мертвыми, мифом и историей. Кочевники, прошлые и современные, не признают границ; такая без-граничность свидетельствует о состоянии культурной дезориентации, но и символизирует свободу от внешних ограничений, требует способности отстоять свою независимость, не надеясь на «раздробленное» государство. Состояние трансгрессии и транзита одновременно и желанно, и мучительно, но неизбежно для дальнейшего движения жизни.

Бандуровский Константин Владимирович. (к.филос. н., доцент РАШ РГГУ, Москва). Путешествие как парадигма организации повествования в <<поэтическом кино>>

В фильмах последнего десятилетия, относящихся к т.н. «медленному кино», стал востребован принцип организации повествования, основанном не на развитии сюжета, а на имитации следования потоку времени. Анализ таких фильмов оказывается непростой задачей для исследователя, поскольку требует выработки особого языка. В докладе мы обращаемся к анализу парадигматического фильма-путешествия, «Аталанте» Жана Виго, с целью выявить специфику повествования в «поэтическом кино». Этот фильм также интересен для анализа, поскольку сам Виго противопоставляет десемиотизированное путешествие, бесцельное и бессмысленное (с т.з. главной героини, Жюльетты) высокосемиотизированному размеренному образу жизни в провинциальном городке. Апофеозом десемиотизации является «сокровищница» папаши Жюля, в которой свалены осколки знаковых систем всего мира. Веер, который в Японии был знаком дешевой проститутки, подающей определенными положениями сигналы для клиентов, в руках папаши Жюля становится индикатором особой атмосферы, атмосферы странствий. Жюльетта, пытаясь по началу внести порядок в хаос судна (хаос относительный, с ее точки зрения), на самом деле вносит беспорядок. Путь судна, беспорядочный для Жюльетты, но следующий своему порядку (перевозу зерна по строгому графику), сменяется остановкой, которая на самом деле является путешествием в меланхолию, отчаяние, безумие. В фильме «Аталанта» Виго использует язык комедии дель-арте. Однако это очень специфический язык. Арлекин  это как бы знак отрицания знаков, знак антизнакового поведения, импровизации, нарушения и высмеивания норм. Чемодан Арлекина с дешевыми тряпками, своего рода версия «сокровищницы» папаши Жюля, противостоит витринам (Париж характеризуется как «город витрин», территория семиозиса моды, оракул, возвещающий по радио, что в этом сезоне принято носить береты слегка набекрень влево (знак легкой кокетливости)). Однако провинциалка Жюльетта смотрит на внутренности чемодана Арлекина и на витрины дорогих бутиков равно восторженным и непонимающим взглядом, разрушающим семиотику моды. Антизнаки выступают как идикаторы атмосферы, неотъемлемые от самой атмосферы. Песенка «Проплывающая шаланда», лейтмотив этого путешествия, звуча в магазине грамзаписей как бы волшебным образом (хотя вполне реалистически мотивированным) переносит Жюльетту на корабль. Если мы обнаруживаем такой индикатор, то сразу же оказываемся в свойственной ему среде, не взирая на расстояние, нас отделяющее.

Арсёнова Татьяна Анатольевна (м.н.c. Института истории и археологии УрО РАН, Екатеринбург).Трамвайные пути русской поэзии: путешествие в 80-е в лирики Бориса Рыжего

Для поэзии Бориса Рыжего (1974–2001) характерно драматическое переживание времени. Идиллический хронотоп прошлого, совпадающий со Свердловском 1980-х гг., с кварталами и дворами промышленного района, где прошли детство и юность поэта, являясь для него неким «место притяжения», рисуется как топос замершего времени, не ведающего и не связанного с будущим. Особого внимания на наш взгляд заслуживает лирический сюжет трамвайного путешествия в этот топос прошлого в стихотворении Рыжего «Если в прошлое, лучше трамваем…». В данном тексте частотный для урбанистической поэзии Рыжего образ трамвая достигает апогея своей символичности, а сама трамвайная поездка характеризуется определенным «экзистенциальным напряжением» (Н.Р. Скалон). Сюжет стихотворения представляет собой как раз тот случай, когда «трамвайное путешествие оборачивается метафизической авантюрой» (Н.Р. Скалон): лирический герой Рыжего вопреки течению времени возвращается в хронотоп прошлого – в кварталы своей юности, к родимому дому. Он, почти как герой «Заблудившегося трамвая» Н. Гумилева, совершает путь на трамвае-«машине времени» (впервые «машиной времени» гумилевский трамвай назвал исследователь Ю.Л. Кроль). «Трамвай» в стихотворении Рыжего – важное условие путешествия в былое, что оговаривается сразу в первой строке, таким образом, принципиально важной оказывается «природа трамвая как автомата с заданной программой» (Р.Д. Тименчик), «знание» трамваем нужного пути.

Быстров Никита Львович (к. фил. н., доц. кафедры эстетики, этики, теории и истории культуры департамента философии Института социально-политических наук Уральского Федерального университета им. Б.Н. Ельцина). «К своим истокам хлынут времена…»: метафизическое путешествие в «обратном времени» в поэзии Вячеслава Иванова».

Под «метафизическим путешествием» в данном случае имеется в виду процесс поэтического (символистского или, в терминах Иванова, «платонического») созерцания, включенного в орбиту Мировой Памяти. Рассматриваются особенности «трансцендирующего» видения поэта, которое как бы развоплощает образ любого объекта, удерживая в пределах взгляда и сам образ, и то, что открывается за ним, в его сверхопытной глубине. Это видение трактуется как идеальное и неэкстенсивное движение/путешествие в «обратном времени», текущем от момента настоящего – к истокам бытия, через различные слои культуры, сквозь череду множественных воплощений одних и тех же мифов. Обсуждается возможность прочтения любого «травелогического» текста Иванова как описания путешествия именно в таком времени.

Смолянская Наталья Владимировна (к. филос. н., доцент РАШ РГГУ) Отклонение от маршрута: "скитания" зрителя по "зонам контакта". Современные выставочные стратегии.

Выставочная деятельность занимает особое место в практиках современного искусства: художественное событие моделируется, формируется контекстом. Улица, поле, комната преображаются в художественные факты по интенции художника, а последние тридцать лет – по воле куратора, чье концептуальное и художественное решение аккумулирует различные художественные стратегии, выстраивая зоны взаимодействия художника и зрителя. Сами понятия художника и зрителя также претерпели изменения за последние уже почти сто лет. Со времен "Пощечины общественному вкусу художник не устает провоцировать зрителя, то воздвигая между ним и собою стену с помощью особого языка для "избранных", то отказывая зрителю во внимании, демонстрируя ему пустые холсты, кино без пленки, музыку без звука, объекты действительности, лишенные признаков какого-либо художественного вмешательства. Выставка в системе современного искусства представляет определенные стратегии взаимодействия со зрителями, в последнее время особое внимание уделяется стратегиям взаимодействия между зрителями. О чем свидетельствуют практики участия, ставшие основным выставочным объектом в выставочной программе Тейт Модерн в этом году.

Но нас в этом контексте интересует новая стратегия организации выставок, одним из самых ярких примеров которой стала выставка "Интенсивная близость" (Intense proximite), кураторский проект Энвезора этого года в парижском Пале де Токио. Выставка посвящена и тематически – теме взаимодействия культур: американо-европоцентристской и развивающихся стран, современных культурных практик и самобытных художников, путешественников, посвятивших себя исследования культуры другого уровня, как Леви-Строс, и тех потомков неевропейских культур, которые стали известными современными художниками. Эта тема взаимодействия, по замыслу автора, должна раскрываться через "зоны контакта", зоны соприкосновения, выстроенные в выставочном пространстве. Особо хотелось бы остановиться на вопросе: как конкретное выставочное пространство приобретает характеристики "внешнего", создает возможности "отклонения" и "блуждания", напоминающие и активирующие ощущения подлинного прохождения маршрута, отклонения от него и скитания.

Категория: материалы РАШ | Просмотров: 2578 | Добавил: kogni | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]