РУССКАЯ АНТРОПОЛОГИЧЕСКАЯ ШКОЛА

Вяч. Вс. Иванов. Аудиозаписи бесед и интервью на сайте "Язык славянских культур" >>>


Мультимедийный доклад на конференции "Кинематограф и современность" (4 апреля 2008 г., РГГУ, РАШ)
Савенкова Андрея (РГГУ, РАШ). Репрезентация национальной идеи через символ единорога в фильме "1612" (внимание! файл формата wma, 52 МГб, ifolder.) >>>

Т.Ф. Теперик (Москва, МГУ им. М.В. Ломоносова, доц. каф. классической филологии, к.филол.н.). Поэтика сновидений в античном эпосе: эротический аспект.  Доклад на конференции "Следы сновидения: сновидческое в философии, психологии, искусстве" 13 декабря 2007 года.

Онейротопика танатоса, божественного и эроса – три основных аспекта эпических сновидений античности. Эротическая семантика является одним из главных компонентов снов античного эпоса, и её анализ исключительно важен. Наличие или отсутствие эротического мотива в снах прежде всего определено проблематикой произведения: его нет ни в одном из сновидений «Илиады», посвящённой войне, но он есть в остальных эпических поэмах. В «Одиссее» это два сна Пенелопы, в «Аргонавтике» сны Медеи и Эвфема, в «Энеиде» - Дидоны и Энея. В поэме, ориентированной на описание военных действий, «Фарсалии», количество таких снов вновь сведено к минимуму. Первая разновидность эротического мотива - сны, в которых герои видят своих возлюбленных ( Пенелопа - Одиссея, Медея - Ясона, Дидона-Энея). Вторая – сны, где представлен не только эротический, но и божественный компонент ( сны Пенелопы, Эвфема, Энея). Третья – где эротический мотив тесно переплетен с мотивом смерти, ( например, о любви к Помпею говорит его умершая жена). Закономерен вопрос: какие из этих сновидений более всего нуждаются в интерпретации: сны первого, второго, или третьего типа? Анализ соответствия содержания снов их смыслу приводит к выводу о том, что наиболее ясными и понятными являются эротические сны с божественным компонентом, т.е сны второго типа. За ними следует та модификация эротического мотива, где содержатся образы, прямо или косвенно связанные с танатологической проблематикой, т.е. сны третьего типа. Наконец, наименее понятными снами являются те, где онейротопика Эроса представлена в наиболее «чистом» виде, т.е. сны первого типа. Это связано с тем, что по мере эволюции эпических жанров от Гомера к Лукану эротическая семантика снов усложняется. И усложнение это связано не столько с использованием более сложных образов сновидения, или с увеличением их количества, сколько с переплетением мотивов. Если эротический мотив в его первом варианте (явление возлюбленных в сновидениях ) во всех поэмах является достаточно однородным, то во втором и третьем ( эрос и боги, эрос и смерть) наблюдается всё больше разнообразия, всё больше изменений, связанных как с типологией описания сновидения, так и с его содержанием, как с его смыслом, так и с функцией. Объясняется этот факт в первую очередь авторской концепцией, мировоззрением эпохи, или же сюжетом произведения? На наш взгляд, наибольшее значение в изменении семантики эпических сновидений имеет постепенное развитие реалистических тенденций, и, как следствие - усиление психологизма. Психологическое содержание снов по мере развития античного эпоса становится всё более сложным, что в первую очередь касается снов с эротическим содержанием.
Слушать >>>

В.Ю. Михайлин. Falsa insomnia: Эней и ворота из слоновой кости.  Доклад на конференции "Следы сновидения: сновидческое в философии, психологии, искусстве" 13 декабря 2007 года.

Стихи, завершающие шестую книгу «Энеиды» (VI, 893-99) традиционно являются едва ли не самыми обсуждаемыми в литературе, посвященной Вергилию. Энея и Сивиллу, только что совершивших экскурсию по царству мертвых, Анхиз подводит к паре ворот, которые открыты из царства грез в царство яви, и через которые в мир живых из мира мертвых уходят сны: правдивые сны через роговые врата, ложные – через врата из слоновой кости. Гомер, у которого впервые встречается этот образ, оказавший затем мощнейшее формирующее воздействие на последующую европейскую  традицию, никак не связывает его с царством мертвых: у него речь идет исключительно о сновидениях. Вергилий, в очередной раз перетрактовав греческую традицию, не просто соединяет сон и смерть, но и помещает образ двойных врат в ключевую со структурной и семантической точек зрения позицию в тексте.  Почему автор ставит под вопрос вполне внятный пафос предшествующих ста с лишним стихов, в которых перед Энеем проходит череда его будущих потомков, составивших славу римского народа – особенно если учесть тот специфический «заказ» по легитимации властных стратегий, который выполнял в данном случае Вергилий? В докладе предложена новая интерпретация образа «двойных врат сна».
Слушать >>>